Из истории христианских общин Тянь-Шаня

Письменные источники свидетельствуют о большой веротерпимости тюркских каганатов в раннем средневековье, не было это явление исключением и для некото- ых уделов Караханидского каганата. Так, о сущест-вовании манихейства в Семиречье сообщает путешест-венник IX в. ан-Недин. Манихеи жили в Самарканде, в Таразе, Ордукенте (городище Ак-Бешим) и в Навекате (Краснореченокое городище) 10.
Проникновение ислама не могло окончательно вы-теснить и христианства. В Кашгаре и Самарканде — столичных городах восточного и западного каганатов находились образовавшиеся там еще в VIII в. митрополии.

О широком распространении христианства на тер-ритории Караханидского государства свидетельствуют многочисленные находки несторианских намогильных кайраков. К настоящему времени насчитывается около десятка пунктов, где встречены несторианские гальки с крестами и сирийскими эпитафиями. Это селение Ургут Самаркандской области, окрестности селения Мазар, близ развалин городища Алмалык, современный Джамбул (Тараз), два крупных средневековых кладбища в районе г. Фрунзе (городище Кара-Джигач) и г. Токмака (городище Бурана); Краснореченское городище; урочище в 8 км западнее селения Покровское (Сливкино) в 40 км от г. Пржевальска и Таш-Рабат, где по сведениям Н.Н. Пантусова в 1901 г. был найден «надгробный камень с сирийской надписью».

Дальнейшая судьба этого камня, оказавшегося един-ственным свидетельством в пользу толкования Таш-Рабата как обители христиан, неизвестна. Но, если проследить историю восточного христианства и пути распространения этого учения, то станет ясно, что находка несторианского кайрака в горах Тянь-Шаня не случайна, как не случайно и влияние христианства в странах Ближнего и Среднего Востока в эпоху ислама.
Массовое движение сирийских христиан на восток и, в частности, в Среднюю Азию отмечается в три периода. Первое было связано с переселением части христиан из восточных провинций Римской империи, когда христианство там еще не стало официальной религией и последователи этого учения подвергались гонениям. Второе переселение произошло в середине V в., после отделения восточной или сирийской церкви от православной. В результате раскола еретики — сторонники направления, получившего название несторианства (по имени константинопольского патриарха Нестория) вынуждены были бежать от преследований за пределы страны. Третья волна широкого проникновения сирийцев на Восток начинается с X—XI вв., во времена так называемого «сирийского ренессанса», когда подъем сирийской христианской культуры влил новые силы в христианские общины Центральной Азии.

Христианское учение распространилось по двум направлениям, совпадающим с важнейшими международными торговыми путями: в Индию, страны Юго- Восточной Азии, в Среднюю Азию, Восточный Туркестан и Китай. Отправными пунктами миссионерской деятельности несториан на Востоке были несторианскнй монастырь на острове Харк в Персидском заливе и древний Мерв, где сохранились остатки христианских построек.
Нередко прибытие миссионеров только довершало оформление церковной организации в тех местах, куда христианское учение проникло задолго до них. В Тохаристане, Семиречье и в Китае следы распространения христианства прослеживаются задолго до первых упоминаний о миссионерах. Через Семиречье, исторически связанное с Восточным Туркестаном, проходили важнейшие пути, соединявшие Среднюю Азию с Дальним Востоком: один на Аксу и Кучу, другой — в Турфанский оазис. По тем же направлениям шло распространение христианства на Восток. Тюркские племена: карлуки и уйгуры, подчинив себе эти области зас- тали здесь христианское население. Установлено, что в Восточном Туркестане общины появляются уже в V—VI вв. Проникновению христианского учения на восток до границ Китая способствовала согдийская колонизация. Многочисленные фрагменты христианских текстов на согдийском языке, найденные в Восточном Туркестане, свидетельствуют о том, что среди согдийских купцов и колонистов было много христиан, в основном последователей несторианского толка .
В конце IX—X вв. христианство на Востоке переживает период временного упадка, хотя в притяньшаньской Уйгурии христианские общины удерживали свои позиции, в Мавераннахре это ученье, хотя и не окончательно, было вытеснено исламом, но в Семиречье, как свидетельствуют археологические данные, христианские общины продолжают свое существование.

С X—XI вв. начинается третий период в истории восточного христианства, ознаменованный широким проникновением сирийцев на Восток. Возрождение несторианекой церкви в Восточном Туркестане было обус-ловлено, по мнению А. Б. Никитина, следующими при-чинами: с одной стороны это расцвет сирийской христианской культуры на западе, активизация [миссионерской деятельности и приток ближневосточных христиан (миссионеров и торговцев) в Центральную Азию, с другой стороны — появление новых государственных объединений у кочевых народов Центральной Азии, нуждавшихся в идеологической системе, которая соответствовала бы достигнутому ими уровню политического развития. Христианство, считает А. Б. Никитин, вполне отвечало такой потребности. В начале XI в. его принимают монголо-язычные кераиты, в XII в. — найманы, а также тюркские народы — тангуты, гузы и чигили.
Следовательно, район, где построен Тага-Рабат, уже с раннего средневековья был населен христианами, таким образом, предположение Н.JI. Зелайда и Н.Н. Пантусова о возможном проживании в здании группы несториан исторически оправданы, так как подкрепляется сведениями письменных источников и данными научных исследований.
Понятно, что во время правления Караханидов христианство занимало подчиненное положение по отношению к исламу, однако письменные источники отмечают, что «в стране к северу от Тянь-Шаня христиане менее страдали от религиозных войн Богру-хана и его преемников». О христианах, живущих в местности Бай, между Аксу и Кучей, в X в. упоминает Абу-Дулеф. В XII в. в Кашгаре — культурном и религиозном центре мусульманского государства — восстанавливается пришедшая было в упадок митрополия.

О христианских постройках, существующих в пределах Тянь-Шаня сообщают средневековые письменные источники и материалы научных экспедиций XIX—XX вв. в Восточном Туркестане. По сообщению Гардизи, в середине XI в. две христианские церкви были в Хотане. О существовании несторианской церкви в Кайлаке в середине XIII в. пишет Гильом Рубрук. В одном из текстов христианской рукописи (по предположению А. Б. Никитина, фрагмент хроники) есть све-дения о создании «христианской общины и строительстве часовни христианской общины Карашара . Экспедицией А. Лекока в 1905 г. в Булайыке, в северной части Турфанского оазиса были обследованы христианское святилище в Хочо VII—IX вв., превращенноэ позже в 1манихейский храм, а также руины несторианского монастыря, функционировавшего в IX—X вв..
В свете этих данных, гам представляется возможным выявить историческое ядро легенды о строительстве Таш-Рабата религиозной общиной, которая нам, как и Н. Н. Пантусову, кажется правдоподобной. Легенды и предания всегда были в поле зрения историков и археологов. Значение их для исторических исследований отметил в специальной работе крупнейший археолог и видный историк материальной культуры Туркестана, основатель среднеазиатской археологической школы М.Е. Массой.

Первое, на что указывает легенда — это время появления здания. «Назад тому много лет, когда каракиргизы были еще не правоверными, а поклонялись огню, поливая его салом и совершая поклонение перед светильниками…». Действие, по легенде происходило в то время, когда ислам еще не стал официальной религией на Тянь-Шане, то есть до 960 г. Таким образом, время строительства Таш-Рабата, согласно преданию, определяется не позднее X в., что совпадает с выводами архитектурно-археологического исследования памятника.

Далее в тексте называются мастера, построившие здание («чужеземцы»), указывается их родина («из Рима») и народность («племени арабов»). Кроме того, есть прямое указание на то, что это была религиозная община, возглавляемая образованным наставником («умный человек с людьми, по религии ему подчиненными»). Здесь же дана краткая характеристика веры пришельцев: «и исповедывали они не ту религию, какая была у кара-киргизов». Какой же веры эти люди? Ответом на вопрос, по-видимому, может служить упомянутый Н. Н. Пантусовым «надгробный камень с сирийской надписью», который в августе 1901 г. подобрал возле Таш-Рабата урмийский протоирей Мишак Абрамов.
Таким образом, согласно преданию, строительство здания можно связать с пришедшими из Восточных провинций Римской империи сирийцами, которые как народность с IV—V вв. н. э. оказались разорванными между двумя государствами: Восточно-Римской империей и Ираном. В этом положении они просуществовали до арабского завоевания. Поэтому слова таш-рабатской легенды «из Рима, племени арабов» можно по-нимать и так: выходцы из Римской империи, подчиненной арабами.

Следующим важным, на наш взгляд, сообщением является то, что здание община построила своими силами и в короткий срок. А поскольку для возведения такого сооружения требовались специальные знания и навыки, то среди прибывших на Тянь-Шань людей должны были находиться квалифицированные мастера строительного дела. Это обстоятельство вполне вероятно, так как в Средней Азии уже в раннем средневековье находили приют мастера из Сирии, Месопотамии и Византии, в силу религиозных убеждений преследовавшиеся у себя на родине и в Иране. Кроме того, при строительстве потребовалось немало дерева и в конструкции парусов зала (по 18 балок в каждом углу), и для устройства кружал и подмостей при возведении сводов и куполов. А так как Таш-Рабат расположен в местности, на десятки километров лишенной леса, то напрашивается вывод, что вместе с мастерами сюда были доставлены и некоторые строительные материалы. Следовательно, появление общины в ущелье Таш-Рабат было специальной миссией.

Эту мысль как-будто подтверждает дальнейшее повествование, раскрывающее цель этой миссии и назначение иос тройки, «Поселившись в нем, они стали учить народ, живущий в этой местности и давать приют нуждающимся ».

По времени эти события совпадают с третьим периодом в истории восточного христианства (X—XI вв), сопровождавшимся активизацией миссионерской деятельности. На основании письменных источников, Н. В. Пигулевсюая сообщает, что именно несториане развили максимальную деятельность в области образования к неудовольствию монофизистов, с которыми соперничали на всем Ближнем Востоке. В средневековых сочинениях сирийских авторов имеются достоверные сведения о селениях, церквах и обителях, где были школы. Назван ряд таких городов и монастырей, местонахождение которых соотносится с определенными областями Междуречья, в том числе и Мерв, и монастырь в области Мерва.

И конец легенды: «По прошествию долгого времени главный настоятель куда-то исчез, а остальные люди взяты из плен и уведены народом, надвигающимся в то время с запада на восток». Эта фраза содержит сразу две информации: во-первых, обживание здания Таш-Рабат было относительно продолжительным (что подтверждается археологически), во-вторых, благородная миссия была внезапно прервана военными событиями, которых в истории Караханидского государства было предостаточно. Исчезновение главного настоятеля может быть объяснено его смертью и, возможно, с его могилы был взят упомянутый надгробный камень с сирийской эпитафией.

Таким образом, совпадения сведений из легенды с выводами архитектурно-археологического обследования памятника дают основание допускать ее историчность.