Структурно-функциональный анализ зданий

Для постройки здания выбрана пустынная, удаленная от средневековых поселений местность, в стороне от караванного пути в Кашгар. По В. В. Бартольду, дорога из Узгенда в «тибетские владения пролегала по долинам рек Арпа и Кара-Коюн через перевал Тору- гарт». А. Н. Бернштам уточняет маршрут, проводя его по притоку реки Кара-Коюн — речке Таш-Рабат, через ущелье, мимо памятника. При этом, по его представлениям, дорога неожиданно отклоняется от прямого направления в месте слияния этих рек. Основанием для такого вывода послужило наличие здесь здания Таш-Рабат, которое А. Н. Бернштам считал кара-ван-сараем и связывал его возникновение с торговой дорогой в Кашгар. Отмечая, что переход через перевалы Акбеит и Тузбель легче и удобнее, чем через перевал Таш-Рабат, он объясняет выбор его для транзита более благоприятными местными микроклиматическими условиями, которые наблюдались им во время экспедиции 1944 г.
Такое заключение спорно, т. к. в период нашей работы на памятнике в летние месяцы в ущелье Таш-Рабат нередко выпадал снег. То же отметил и Ч. Ч. Вали- ханов, описывая свой переход через долину оз. Чатыр- Куль и перевал Таш-Рабат в марте 1859 г. По его словам, местность была покрыта глубоким снегом, через который приходилось «пробивать путь» и поднятая «на высоту рабатских гор» мэжно было с большим трудом из-за «снега и грязи» по которой бзспри- станно скользили верблюды». Кроме того, известно, что дорогой через перевал Таш-Рабат Ч.Ч. Валиханов воспользовался, только когда тайно покидал Кашгар (официально въезжал он в эти владения через перевал Теректы). Этот же путь избрали бэженцы-дунгане в 1877 г., очевидно, в надежде на беспрепятственный проход именно здесь. Многие из них во время перехода погибли от сильного мороза и голода.

Современное Торугартское шоссе, совпадающее на всем протяжении со средневековой трассой, проходит именно через перевалы Ак-Бейит и Тузбель, то есть напрямую к перевалу Торугарт, не сворачивая в Таш- Рабатское ущелье. Таким образом, все эти сведения противоречат выводу А. Н. Бернштама о прохождении основной торговой дороги в Кашгар по ущелью Таш- Рабат, а, следовательно и выводу о появлении здания в связи с ней.

Архитектурное сооружение непосредственно связано с насущными практическими нуждами общества и в особенности господствующего класса и создается по заказу его представителей, а также часто по заказу самой государственной (власти или церкви. Время же сооружения Таш-Рабата, определенное нами X—XI вв, падает на затянувшийся с III по XIII в. период, когда, как уже отмечалось вначале, роль Торугартской дороги была второстепенной, и поэтому, возникновение в этой местности капитального здания скорее всего не было связано с нуждой в придорожных сооружениях. К тому же, если бы постройка стояла на основном торговом пути и являлась караван-сараем, то в последующее время оживления караванного движения она не осталась бы без ремонта. Мощность культурного слоя, в таком случае, была бы более значительной, а археоло-гический материал — многочисленней и разнообразней. Отсюда следует, что утвердившееся мнение о Таш-Ра- бате как о караван-сарае или рабате (так как уже в источниках X в. рабат служит синонимом караван-сарая) не может быть принято как окончательно доказанная гипотеза.

Хотя композиция главного фасада здания и заключает характерные черты внешнего облика караван-сараев, план его не соответствует функциональным требованиям придорожных сооружений из-за отсутствия двора, необходимого для ввода и разгрузки вьючных караванов. Небольшие размеры входов, перепады уровней полов и глубинная коридорно-гребенчатая планировка помещений не позволяют разместить животных внутри здания, а отдельно стоящих построек для содержания скота на территории памятника нет. Объяснение замкнутости композиции «рабата» суровыми условиями горного климата не убедительно, так как здесь на Тянь-Шане, на реке Mана-Кельды в XI—XII вв. был построен караван-сарай по традиционной планировочной схеме с помещениями и кормушками для живот-ных 40.

Оформлением главного фасада (угловые башни, выступающий портал с арочной нишей главного входа) Таш-Рабат, действительно, напоминает караван-сараи, но не только их. Эти атрибуты раннесредневековой крепостной архитектуры в развитом, а особенно, позднем средневековье (по отдельности или в сочетании друг с другом), украшали многие типы гражданских и культовых сооружений: замки, рабаты, мавзолеи, мечети, медресе (замок Кырк-Кыз в Термезе, IX в.; замок Кават-Кала в Хорееме, XI в; мавзолей Аламбер- дера близ Керки в Туркменистане, XI в.; мечеть в некрополе Султан — Мир-Хайдар в Касби, XVI в.; хана- ка Яр-Мухаммед Аталык в Бухаре, XVI в. и другие). Исследователями уже отмечалась тесная связь рабатов и культовых сооружений ислама с архитектурой кеш- ков и дворцов.

Законом формообразования средневековой архитектуры является относительная независимость внешней и внутренней формы от утилитарного содержания. Так, портально-купольная композиция использовалась и в мавзолеях, и в мечетях, и в дарвазахане, а дворовые пространственные образования служили назначению культовых, торговых, учебных и медицинских заведений, то есть случаи разрешения различных функцио-нальных задач в пределах единой пространственной структуры обычны в архитектуре Средней Азии.

Формально-типологический анализ Таш-Рабата дает следующее: это здание фасадной композиции, многокамерное, компактное с Т-образным расчленением плана. Согласно классификации среднеазиатских пространственных структур по типам их композиции, Таш-Рабат мог выполнять и жилые, и общественные функции (жилой дом, караван-сарай, кешк) так как структура его универсальна. Однако замкнутость планировочной композиции, коридорно-гребенчатое размещение комнат больше соответствуют постройкам жилого назначения. Именно поэтому Н.JL Зеланд и Н.Н. Пантусов считали Таш-Рабат монастырем, а Л.Ю. Маньковская рассматривает его в ряду зданий многокамерной замкнутой композиции кешка-рабата Ат-Тахмаладж (IX—X вв.) и караван-сарая на городище Куртлы (X в.)  (рис. 28).

Но оба эти здания, в отличии от Таш-Рабата, снабжены хорошо отгороженными дворами. В кешке Ат-Тахмалядж двор, где содержался скот, находится в двух метрах от здания, в караван-сарае на городище Куртлы, двор, окружен-ный помещениями-худжрами, непосредственно примыкает к двухэтажному зданию гостиницы. Таким образом, предложенная интерпретация Таш-Рабата как кешка-рабата по аналогии с названными выше зданиями не совсем точна, так как археологическое изучение его территории не обнаружило никаких других строений. Тем не менее в этом определении функции Таш- Рабата важным является то, что здание приравнивается к жилью гостиничного тина, и это сравнение перек- лижается с предположением ранних исследователей, рассматривающих его мак монастырь. Два различных мнения приводят в итоге к одному выводу.

Планировочяо здание делится на две функциональные зоны. Первая, расположенная у входа часть, построена по принципу общежития — коридорная планировка с двухсторонним расположением жилых комнат. Такая планировочная схема наряду с анфиладной и секционной применялась в многокамерном жилище: домах, замках, монастырях. Она была выявлена, на-пример, при раскопках согдийского замка на Красно- реченском городище, в жилом здании Чаян-тепе на берегу р. Сухандарьи, в жилом здании Аул-тепе в долине р. Кашка-Дарьи, в замке Джумалак-тепе и в угловых секциях замка Кырк-Кыз в Термезе. Принцип коридорного расчленения домов IX—XV вв. зафиксиро-ван в Южной Туркмении и Хорезме.
Планировка второй, расположенной в глубине, части здания подчинена квадратному залу: помещения вокруг него являются вспомогательными. Размещение суфы в зале, устроенной по периметру стен, говорит о наличии в функции этого помещения общественного элемента — это было место сходок, возможно, совместных трапез или молитв.

Что же касается Г-образного расчленения здания, то такая схема в XI—XIII вв. применялась повсеместно в Средней Азии: например в Термезе, в замках и домах поселений Южного Казахстана, .в домонгольских домах Мерва.

В целом Таш-Рабат, не повторяя детально планировочной схемы и пространственной разработки кешков, сосредоточил характерные для них архитектурные средства: квадратный план, фланкирующие круглые башни, глухие стены, зал и группирующиеся вокруг него помещения. По роду функций здание соответствует мусульманок,им такия — странноприимным до мам, строящимся на пустынных дорогах, или ханака — стационарным жилищам монастырского типа с обрядовым залом и кельями для постоянных и переменных обитателей и набором различных помещении, для которых, однако, наиболее характерна дворовая организация плана.

Таким образом, по ряду признаков, каковыми являются устройство худжр вдоль коридоров, низкое, отвечающее характеру жилой архитектуры положение подкупольных конструкций, множество суф в помещениях, наличие комнат с погребом, хозяйственной ямой и др., Таш-Рабат представляет собой тип стационарного жилища с общественным, возможно, обрядовым залом, хозяйственными площадями и сторожевыми помещениями у входа. Часть передних комнат при этом могла предназначаться для гостей, так как не исключено, что здание, расположенное хоть и в стороне, но на пути в Кашгар, служило кратковременным пристанищем для тех, кто предпочитал малоудобную, но видимо, менее опасную дорогу.
Само размещение Таш-Рабата в уединенной, скрытой от всеобщего обозрения местности, наводит на мысль об отшельничестве его обитателей. Защищенное со всех сторон горами, здание спрятано в извилистом ущелье так, что только при приближении к нему почти вплотную, из-за очередного поворота возникают его стены, сливающиеся с окружающим пейзажем.

Показательно и отношение к памятнику окрестного киргизского населения, известное с серединьт прошлого столетия и наблюдавшееся до недавнего времени. Здесь приносили в жертву баранов, а ворота здания украшали рогами архаров 49 — обычай, существующий в Средней Азии по отношению к почитаемым гробницам. По сообщению проводников Н. JI. Зеланда, в здании, якобы, находился склеп. Сохранившиеся на каменных кладках и остатках штукатурки на стенах мелкие посетительские надписи, исполненные карандашом и краской, относящиеся к XIX в., расценивались Ч.Ч. Валихановым как дань «уважения к зданию». По словам старожилов, здесь в 1916 году стояло жилище шейхов, построенное из древнего кирпича. Шейхи в здание никого не пускали, утверждая, что там живет бог, а за перегон скота по ущелью брали налог.
Перечисленные сведения, а также факт возникновения вокруг памятника обширного могильника, свидетельствуют об отношении населения к Таш-Рабату как к культовому сооружению. Термин «рабат», составляющий название памятника, не противоречит этому, поскольку на рубеже раннего и развитого средневековья рабаты в Средней Азии были крепостями, местами отшельничества и обучения основам новой религии, убежищем для караванов .

Подводя итог нашему комплексному историко-ар- хеологическому и архитектурно-искусствоведческому исследованию одного из замечательных памятников средневековой архитектуры Киргизстана, повторим основные выводы:
Каменный рабат, известный по многочисленным публикациям как караван-сарай XV в., предстает ныне в ином функциональном и историческом аспекте. Построенный на рубеже X—XI вв. в высокогорном и малодоступном ущелье Центрального Тянь-Шаня, в стороне от основной торговой трассы, Таш-Рабат представ-ляется как стационарное жилище монастырского типа, для которого функции рабата вторичны. Его планировочная структура не соответствует назначению караван-сарая; в позднее средневековье он мог использоваться как место для кратких стоянок караванов или временное пристанище для группы путников в Южное Притянынанье, но основное назначение Таш-Рабата было иным, о чем свидетельствуют местные предания и этнографические сведения, зафиксированные доре-волюционными исследователями.
Таш-Рабат был построен пришлыми мастерами в традициях раннесредневекового зодчества Средней Азии.

Функционирование постройки от ее появления до упадка происходит в течении трех-четырех столетий, однако ремонт или восстановление ее за все это время не предпринимались. Сведения ряда авторов о том, что во времена Мухаммед-хана Таш-Рабат был вновь отст- роен не подтверждаются ни натурным, ни археологическим изучением памятника. Сооружение, описанное Мухаммед-Хайдером в «Тарих-и Рашиди», не идентично зданию Таш-Рабат и поиски упомянутого в рукописи памятника — дело будущих исследований.